Одесские джентельмены во фраке и без

Джентльмены, красивые, в выглаженных костюмчиках и знаменитых белых шарфиках, сначала долго остроумничали на "Юморине-96" в Театре эстрады, а затем продолжили заниматься этим делом в гримерке, где проходила наша беседа.

Джентльмены сели в круг, а я, как минутная стрелка, вращала головой, пытаясь запомнить всех и все, потому что каждую фразу начинал один, продолжал другой, а заканчивал третий.

Представлялись мои собеседники тоже по кругу, даже по часовой стрелке:

Игорь Меняйло - автор.

Александр Тарасуль - автор и руководитель программы "Джентльмен-шоу".

Олег Школьник - заслуженный артист Украины.

Олег Филимонов - просто автор и любимый всеми джентльмен.

Валерий Хаит - тоже автор.

Женя Хаит - еще один автор.

Владислав Царев - последний автор.

Начали мы с глубого детства. Игорь Меняйло ударился в далекие воспоминания и изрек: У меня не было детства - я рос без бабушки...

- Неужели все так плохо?

Игорь (спохватившись): Нет, вы это не пишите, а то бабушка обидится. А вообще-то про детство я уже закончил.

- Вы все в одном институте учились?

Тут же раздался хор голосов, который возвещал, что да, конечно же, все они с детства вместе, играли в одной песочнице и т.д. и т.д...

- Это шутки!!!- попытался спасти меня джентльмен Филимонов.

Но артист Школьник не дал ему закончить, он вдохновенно продолжал тему: Мы все живем в одной квартире...

Тут включились остальные: У нас одна большая семья, мы ездим вместе, потому что боимся кого-нибудь одного оставить - у нас дома все-таки вещи, продукты. Мало ли что - оставишь так человека, а потом... Так что просто приходится ездить всем, чтобы не было лишних подозрений...

- А если чужой заглянет?

Все: Да не-ет, у нас все свои. Город Одесса - это одна большая семья. Мы и зрителей с собой возим.

- Так как же институт?

Снова хор голосов: Да мы не учились никогда в вузах, только в техникумах, ПТУ...

- До КВН вы друг друга знали?

Дж. Филимонов: Мы, конечно, учились в разных школах. Я, например, вообще не из Одессы, а из Николаева. С ребятами познакомился, когда приехал поступать в ОГУ (Одесский госуниверситет).

Дж. Школьник: А я университетов не кончал, учился в Щукинском театральном училище.

- А по той специальности, которую вы получили в университете, уже не работаете?

Дж. Меняйло: Я - нет. Когда поступал, профессия мне нравилась, а трудовой путь - уже нет.

- На кого вы учились?

Дж. Меняйло: На инженера-теплофизика. Романтическая такая профессия...

Дж. Филимонов: В холодильнике сидеть... Он, наверное, замерзал, вот и не понравилось. Я же 19 лет преподавал в ОГУ, а потом ушел на эстраду.

Дж. Школьник: Один я тружусь по профилю, чему учился, тем и занимаюсь.

Дж. Филимонов: Конечно, можно подумать, Школьник играет в театре...

Дж. Тарасуль: Дездемону... У них там шекспировский театр, и он играет все женские роли. И мужские тоже. Одновременно. Там же в Одессе актеров больше нет.

- А любимые учителя в школе были?

Дж. Филимонов: Был - по гражданской обороне. Любимый, потому что я его до аттестации ни разу не видел, так как пропускал уроки. А когда пришло время аттестовываться, мы с корешом наконец-то появились, причем надели нарукавники, взяли с собой чернила-непроливашку, кореш будильник ровно на 45 минут завел. Класс с нас просто умирал. Заходит преподаватель, видит нас впервые и говорит: "О, новые люди! (это про нас, которые проучились здесь с первого класса). Вы в списке-то есть?" Мы говорим: "Нет, мы новенькие". - "Как ваши фамилии?" Мой друг, который на самом деле Кудрявцев, почему-то отвечает: "Бонч-Бруевич". Учитель пишет в журнале. "А ваша фамилия?" Я не отстаю от кореша и говорю: "Лебедев-Кумач". Класс помирает от смеха. Преподаватель записывает и возмущенно замечает: "Дети, что вы смеетесь, бывают у людей двойные фамилии. Это происходит, когда мужчина женится и берет фамилию жены. Ну, например, Семенов-Тян-Шанский. Он был Семенов, а супруга у него Тян-Шанская". Тут мы и раскололись. Конечно, вышла неприятность, но он был добрый человек...

- Олег, а как обстояли дела в Щукинском училище?

Дж.Школьник: Мы любили своих педагогов и не делали им гадостей.

- А они вам?

Дж. Школьник: Делали. Иначе никак... Тогда у нас время другое было. Однажды мы ставили спектакль. У меня там был крошечный эпизод - играл одного подвыпившего дядюшку. Мне должны были представить жениха моей "племянницы". И вот моя реплика. А я говорю по-брежневски, жуя слова: "Очень приятно..." В зале наступила какая-то немая сцена. Потом зрители стали дико ржать и аплодировать. Но в то же время я понял, что дал маху, что все - конец. В пьесе слов у меня больше не было, но хотя ребята играли смешной водевиль - никто не смеялся, так как все ждали, что я вот-вот снова появлюсь. Я тихо сбежал, а на следующий день пришел чуть ли не в восемь утра и встретил нашего концертмейстера. Я его осторожно спросил: "Что, меня уже выгнали?" Он, как ни странно, ответил: "Замеча-ательно, все только о тебе говорили..." После меня вызвали к нашему начальству, к Евгению Рубеновичу Симонову. Он мне сказал: "Если ты еще раз сыграешь свою штуку, то мы с тобой будем играть в магаданском театре... А теперь иди сюда и покажи, что ты еще умеешь".

- А как прошли вступительные экзамены?

Дж. Школьник: - Тоже была примочка смешная. Там есть такой экзамен на этюды, когда приходишь и не знаешь совсем, что тебя ждет и что делать. Борис Евгеньевич Захаров проводил этот экзамен. Он вызвал меня и еще двоих парней с абитуры и сказал: "Представьте, что сейчас январь (а дело было жарким летом), вы находитесь на какой-то остановке и ждете автобус. Можете общаться, а теперь выходите по очереди. Я должен был идти вторым. Первым был какой-то парень, причем он почему-то вцепился в чайник (там в гимнастическом зале непонятно почему было полно всякого реквизита) и пошел на "остановку". Он там с этим чайником ходил, и я понял, что мне уже пора. Хожу по "остановке", "мерзну", хотя жарко невозможно, пот льет градом, естественно, смотрю на часы, вдаль, "не идет ли автобус"... Вдруг подходит ко мне первый парень и говорит: "Хотите  чайку?" Это на остановке! Я отвечаю: "Да вроде нет..." Он мне: "А то тут ребята уже долго ждут автобуса и решили чай вскипятить". Я ему: "Ну, и пейте себе на здоровье", и пытаюсь как-то от него отойти. Он понимает, что разговор не получается, но снова подходит и говорит: "Видите ли, я приехал в Щукинское училище поступать, а жить мне негде". И вот тут я его срезал: "Какой же дурак в январе в Щукинское поступает?!" Захаров просто сразу улетел. Третий парень не выходил, но поступил, а мой собеседник - срезался.

- Как у вас складывались отношения с родителями?

Дж. Школьник: С родителями были разные отношения, но любить мы их продолжаем.

- Они вас в строгости воспитывали?

Дж. Школьник: Меня нет. Я хороший мальчик был. Меня папа один раз только побил за то, что я с урока по гражданской обороне пришел весь забинтованный и в крови. Бабушка в обморок упала. А вообще-то я целый был. Это на мне девочки бинтовать тренировались. Вот я и пришел в таком виде. Бабушка открыла дверь, мальчик стоит весь в шинах, на бинтах кровь (помадой нарисована). Тут ей стало плохо. А папа днем почему-то оказался дома, хотя обычно приходил поздно вечером. Он дико смеялся, потом снял ремень и стал меня охаживать. Вот такие были отношения. Сейчас он меня не бьет...

- А в пионерские лагеря вас отправляли?

Дж. Меняйло: Меня никогда не отправляли.

Дж. Школьник: И меня тоже.

- Почему?

Дж. Школьник: Они меня любили сильно. Зачем же меня туда?..

Дж. Филимонов: А меня на все три смены, бывало, как запрут... В общем, я прошел лагеря, намаялся...

Дж. Школьник: Был репрессирован.

Дж. Филимонов: Меня как-то даже в изолятор репрессировали.

- А вожатым вы работали?

Дж. Школьник: Он работал отдыхающим.

Дж. Филимонов: Я был пионэр. Я был очень активный пионэр. По самодеятельности вдарял, на всех инструментах играл. Вожатые все с уважением относились, я всегда председателем, в совете дружины... Отлично было.

Дж. Школьник: О, я тоже классный случай вспомнил!..

Но в этот момент в гримерку забежала какая-то девушка и сообщила, что джентльменская машина уже готова, и им пора выезжать. В Кремлевский Дворец. Продолжать шутить. Остановиться ведь они не могут...

АЙГУЛЬ

Автор благодарен Агентству фестивальных программ и программе "Юморина-96" за помощь в подготовке материала.

Свежие записи